Вор в законе № 645 492−7

Авторы: Александр Самухов, Михаил Корчагин

Согласно пояснительной записки к анализируемому законопроекту № 645 492−7, предлагается внести изменения в Уголовный кодекс Российской Федерации в целях ужесточения уголовной ответственности за создание преступного сообщества (преступной организации) и руководство таким сообществом (такой организацией), за участие в преступном сообществе (преступной организации). Данный подход законодателя и государства вполне объясним, поскольку наиболее опасные и тяжкие преступления совершаются именно организованными преступными сообществами.

Ранее, в 2009 году в УК РФ уже были внесены изменения, которые касались ответственности данных лиц, но возможность уголовного преследования обуславливалась совершением данными лицами общественно опасных деяний, предусмотренных частью первой статьи 210 Уголовного кодекса Российской Федерации. При этом уголовная ответственность за сам факт лидерства такого лица в преступной иерархии не была предусмотрена.

Кроме того, согласно законопроекта лицу, совершившему преступление, предусмотренное частью четвертой статьи 210 и (или) статьей 210 Уголовного кодекса Российской Федерации, не может быть назначено наказание ниже низшего предела или назначен более мягкий вид наказания, чем это предусмотрено данными статьями. Исключается также возможность применения условного осуждения. В Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации вносятся изменения, связанные с подсудностью и подследственностью уголовных дел о вышеуказанных преступлениях.

В особенную часть УК РФ вводится новая статья.
«Статья 210−1. „Занятие высшего положения в преступной иерархии“. Занятие высшего положения в преступной иерархии — наказывается лишением свободы на срок от восьми до пятнадцати лет со штрафом в размере до пяти миллионов рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до пяти лет либо без такового и с ограничением свободы на срок от одного года до двух лет».

И в этой части законопроект вызывает чисто юридические вопросы, а корректность формулировки самой диспозиции вызывает сомнения. Краткость её изложения оставляет широкую возможность для «правового маневра», поскольку, с одной стороны, термин «занятие высшего положения» не наполнен уголовном законе отличительными признаками, а с другой — сложно представить себе, чтобы подобное лицо, занимая «руководящую» должность в преступном сообществе, не являлось в ходе совершения отдельных преступлений, связанных между собой в систему, организатором данных деяний.

Между тем, понятие «организатор преступления» уже многие годы содержится в ст. 33 УК РФ, ясно и понятно сформулировано и в науке уголовного права и в новации вряд ли нуждается.

Кроме того, подобная формулировка новой статьи УК РФ (без указания в ней словосочетания «в преступном сообществе») фактически уравнивает двух-трех гипотетических безработных (в силу сложившихся обстоятельств) преступников, которые промышляют выносом из магазина бытовой техники мобильных телефонов для последующей продажи, и реальную банду мошенников в банковской сфере или сфере «распила» гособоронзаказа.

Представляется, что спустя весьма непродолжительное время статья будет или уточнена, переформулирована, или Верховный Суд Российской Федерации будет вынужден принимать по данному вопросу специальное Постановление Пленума с разъяснениями о порядке её применения. Последнее обстоятельство вновь наводит на мысль о том, что пришло время кардинально перерабатывать действующие УК и УПК РФ, не «перекраивая» кодексы несколько раз в год, а также уделять пристальное внимание способности ряда сотрудников следствия профессионально вести работу в рамках расследования уголовных дел данной категории.